Очень! Я был уже известным артистом, и ожидания публики оказались завышенными. Сам это чувствовал, но вместе с тем был не готов к сцене. Ведь это совершенно иной способ существования, нежели кино, – я играл тихо, «про себя», как говорят артисты, и не всегда зритель улавливал текст. То, что в кино считается неправильным и наигрышем, в театре, наоборот, приветствуется. Потому что зритель должен слышать и в первом ряду, и в последнем; на сцене другой жест, пластика, сила голоса. Всю свою киношную органику пришлось рушить и учиться заново.